Неточные совпадения
Алексей Александрович хотел упомянуть про счет, который принесли ему, но голос его задрожал, и он остановился. Про этот счет, на
синей бумаге, за шляпку,
ленты, он не мог вспомнить без жалости к самому себе.
Они уходят в соседнюю комнату, где стоит большой стол, уставленный закусками и выпивкой. Приходят, прикладываются, и опять — к дамам или в соседнюю комнату, — там на двух столах степенная игра в преферанс и на одном в «стуколку». Преферансисты — пожилые купцы, два солидных чиновника — один с «Анной в петлице» — и сам хозяин дома, в долгополом сюртуке с золотой медалью на
ленте на красной шее, вырастающей из глухого
синего бархатного жилета.
Прибежала девочка — тоненькая, худенькая, лет тринадцати и лицом на черного похожа. Видно, что дочь. Тоже — глаза черные, светлые и лицом красивая. Одета в рубаху длинную,
синюю, с широкими рукавами и без пояса. На полах, на груди и на рукавах оторочено красным. На ногах штаны и башмачки, а на башмачках другие с высокими каблуками; на шее монисто, всё из русских полтинников. Голова непокрытая, коса черная, и в косе
лента, а на
ленте привешаны бляхи и рубль серебряный.
А небо меж тем тускней становилось, солнце зашло, и вдали над желто-серым туманом ярманочной пыли широко раскинулись алые и малиново-золотистые полосы вечерней зари, а речной плес весь подернулся широкими
лентами,
синими, голубыми, лиловыми.
По
синим струям взад и вперед птицами летят пароходы, оставляя за собой полосы черного дыма вверху, белые
ленты пены кипучей внизу…
Мы миновали православное кладбище, поднявшись на то самое возвышение дороги, которое когда-то казалось мне чуть не краем света, и откуда мы с братом ожидали «рогатого попа». Потом и улица, и дом Коляновских исчезли за косогором… По сторонам тянулись заборы, пустыри, лачуги, землянки, перед нами лежала белая
лента шоссе, с звенящей телеграфной проволокой, а впереди, в дымке пыли и тумана,
синела роща, та самая, где я когда-то в первый раз слушал шум соснового бора…
Опять дорога, ленивое позванивание колокольчика, белая
лента шоссе с шуршащим под колесами свежим щебнем, гулкие деревянные мосты, протяжный звон телеграфа… Опять станция, точь — в-точь похожая на первую, потом
синие сумерки, потом звездная ночь и фосфорические облака, как будто налитые лунным светом… Мать стучит в оконце за козлами, ямщик сдерживает лошадей. Мать спрашивает, не холодно ли мне, не сплю ли я и как бы я не свалился с козел.
Круциферская была поразительно хороша в эту минуту; шляпку она сняла; черные волосы ее, развитые от сырого вечернего воздуха, разбросались, каждая черта лица была оживлена, говорила, и любовь струилась из ее
синих глаз; дрожащая рука то жала платок, то покидала его и рвала
ленту на шляпке, грудь по временам поднималась высоко, но казалось, воздух не мог проникнуть до легких.
Вдали на горизонте, там, где голубой атлас моря окаймлялся темно-синей бархатной
лентой, неподвижно стояли стройные, чуть-чуть розовые на солнце, паруса рыбачьих лодок.
Дорога вилась пыльной
лентой по холмистой местности, огибая гряду лесистых горок, которые тянулись к востоку, где неправильной глыбой
синел Рассыпной Камень.
Ардальон Полояров вывесил на свою скомканную войлочную шляпу широкую
синюю атласную
ленту, которой хватило бы на целый длинный кушак женского платья.
Этой
лентой он позаимствовал у Лидиньки Затц и таким образом, с широко развевающимися позади его
синими хвостами, разгуливал по Невскому, сожалея об одном, что его козьмодемьянская дубина не могла быть, ради сей оказии, перекрашена в
синий цвет.
И Василий Свитка, и пан Лесницкий, и Иван Шишкин тоже гуляли по Невскому, но только без малейших внешних отличий
синего цвета. Зато маленький Анцыфрик, вместе с Лидинькой Затц, пришпилили себе целые кокарды, один к мерлушечьей шапке, другая к левому плечу на бурнусе, и в таком виде, под ручку, прогуливались рядом с Ардальоном Полояровым, который сегодня решительно обращал на себя всеобщее внимание своими развевающимися по ветру
лентами.
Она была в
синем платье и шелковой коричневой шляпе с голубой
лентой. На мостовой лежала пустая корзинка, которую она бросила, чтобы приветствовать меня таким замечательным способом. С ней шла огромная собака, вид которой, должно быть, потрясал мосек; теперь эта собака смотрела на меня, как на вещь, которую, вероятно, прикажут нести.
Посредине их небольшой человечек в полосатой
синей паре и панаме, а рядом Ермолова, свежая и розовая от легкого загара, в сером дорожном платье и легкой, простой соломенной кругленькой шляпе с черной
лентой.
Желание спорить исчезло — не с кем было спорить. И смотреть на дорогу не хотелось закат погас, кумач с полей кто-то собрал и шёлковые
ленты тоже, а лужи стали
синими.
Синие и золотые цветы вокруг них,
ленты солнечных лучей дрожат в воздухе, в прозрачном стекле графина и стаканов горит альмандиновое вино, издали доплывает шелковый шорох моря.
На этом маленьком теле — много больших вещей: велик золотой перстень с камеей на безымянном пальце левой руки, велик золотой, с двумя рубинами, жетон на конце черной
ленты, заменяющей цепочку часов, а в
синем галстуке слишком крупен опал, несчастливый камень.
Кроме семейства г. Ратча, провожавших гроб было всего пять человек: отставной, очень поношенный офицер путей сообщения с полинялою
лентой Станислава на шее, едва ли не взятый напрокат; помощник квартального надзирателя, крошечный человек, с смиренным лицом и жадными глазами; какой-то старичок в камлотовом капоте; чрезвычайно толстый рыбный торговец в купеческой
синей чуйке и с запахом своего товара, — и я.
По комнате, на диване и на стульях, лежали кучи
лент, цветов,
синели, рюшу и разной галантерейщины; на столе были набросаны выкройки и узоры, перед которыми, опустив в раздумье голову, стояла сама хозяйка. Немного нужно было иметь проницательности, чтобы отгадать, что Анна Михайловна стоит в этом положении не одну минуту, но что не узоры и не выкройки занимают ее голову.
Сколько чепцов! сколько платьев! красных, желтых, кофейных, зеленых,
синих, новых, перелицованных, перекроенных; платков,
лент, ридикулей!
По сторонам двора уставлены были двумя длинными глаголями [Глаголи — буквы.] столы, нагруженные разными съестными припасами; оба края стола обнизали крестьяне, не смевшие пошевелиться и не сводившие глаз с лакомых кусков, которые уже мысленно пожирали; в середине возвышался изжаренный бык с золотыми рогами; на двух столбах, гладко отесанных, развевались, одни выше других, цветные кушаки и платки, а на самой вершине
синий кафтан и круглая шляпа с разноцветными
лентами; по разным местам, в красивой симметрии, расставлены были кадки с вином и пивом.
Короткая юбочка
синего цвета с пунцовыми полосами, поверх нее белый передник, выходивший из-под корсета, голубые чулки, башмаки со стальными пряжками, блиставшими от солнца, в руках ее соломенная шляпка с разноцветными
лентами и букетом цветов — все обличало в ней жительницу южного края Европы.
На берегу несколько мужичков лежали в
синих кафтанах, в новых поярковых шляпах с
лентами; выпивши, они лихо пели песни во все молодецкое горло (по счастию, в селе Поречье не было слабонервной барыни).
Через четверть часа внизу, в глубокой лощине, блеснула
синяя широкая
лента реки.
Он ехал галопом в маленькой шляпе, с андреевского
лентой через плечо, в раскрытом над белым камзолом
синем мундире, на необыкновенно породистой арабской серой лошади, на малиновом, золотом шитом, чепраке.